Капитан «Arctic Sea», захваченного пиратами: «Мы перевозили оружие? Это полный бред!»

Капитан печально знаменитого российского сухогруза «Arctic Sea» Сергей Зарецкий, которое летом прошлого года было захвачено пиратами, сейчас гостит на родине, в Бельцах и ответил на несколько вопросов корреспондента «Комсомолки». Напомним историю об обычном рейсе грузового судна, в которой оказалось немало загадок и тайн. В конце июля 2009 года сухогруз «Arctic Sea» с российским экипажем исчез в Атлантике после выхода из Ла-Манша на пути в Гибралтар. Судно под флагом Мальты перевозило из Финляндии в Алжир древесину стоимостью $ 2 млн. Сухогруз должен был прибыть к месту назначения 4 августа, но 28 июля он исчез. Спустя три недели корабль, оказавшийся захваченным пиратами в водах Балтики, был найден. В конце августа 11 из 15 членов экипажа российского сухогруза и восемь морских пиратов - граждане Эстонии, Латвии и России - были доставлены в Москву. «Arctic Sea» с капитаном и тремя членами экипажа на борту ещё более двух месяцев находился в море. Вернуться домой они смогли только в первых числах ноября, после того как зашли на Мальту и им на смену прибыла новая команда. «Arctic Sea» продолжил свой злополучный рейс, доставив-таки груз в пункт назначения — алжирский порт Беджайя. Сергей нас предупредил о том, что члены команды дали подписку о неразглашении событий, свидетелями которых они стали. - Вы знаете, не сразу пришло осознание того, что на самом деле происходит. Первые несколько часов и я, и практически все члены команды были уверены, что это учения. Ночью к нам незаметно подошло незнакомое судно. На борт проникли люди, одетые по форме, с оружием, связали вахту и отдыхающую команду, представились наркополицией и сказали, что, по информации, поступившей к ним, на судне наркотики и они должны обыскать его. Только спустя несколько часов мы поняли, что учения уже слишком затянулись, и стали подозревать что-то неладное. Только один раз удалось позвонить директору. В каюте я случайно нашёл не обнаруженный пиратами мобильный телефон 2-го помощника капитана. Телефон висел на занавеске, и за складкой ткани его не было видно. Тихо, чтобы меня не услышали из-за двери, я позвонил и вкратце, насколько понимал, что происходит, рассказал, что нас захватили и судно обыскивают. Первое, что мне ответили с «земли»: «Вы там что, все перепились, что ли?» Да и как можно было поверить в захват? Мы находились в одной из самых спокойных водных зон, где таких инцидентов никогда и не было. - Знали ли Вы, сколько пиратов на судне? - Сейчас знаю: 8 человек. А во время захвата, конечно, о количестве напавших на судно мы не имели представления. В целом отношение пиратов к нам было корректным. Досталось тем, кто пытался сопротивляться. Большинство людей — тех, кто не нёс вахту, — подняли с коек. Со сна некоторые пытались даже драться. Тех немного и поколотили. Один из наиболее пострадавших — самый молодой член команды, 22-летний кадет. Это был его первый выход в рейс. Как и все, он сразу не сообразил, что происходит. После того как всех связали, он дважды умудрялся развязываться. Во второй раз получил удар прикладом: результат — выбитые зубы.Ну и мне сначала угрожали расправой, а затем дважды выстрелили из пистолета рядом с головой, чтобы я, действуя по указанию пиратов, сообщил в компанию, что они покинули судно. После захвата судна нас закрыли всех в каютах по 3-4 человека. Я жил в каюте один, взаперти, под охраной. Условия были довольно сносные. Нас голодом не морили: наш повар готовил и для них (пиратов), и для нас, отношение тоже было нормальное. Так продолжалось три недели. - Как вы думаете, почему на вас напали таком спокойном регионе? - Не знаю. Никаких догадок у меня на этот счет нет. - О чём Вы думали, будучи в полной изоляции? - Чего только не думал (смеётся). Они с самого начала обещали, что вот-вот уйдут. Говорили, что цели своей достигли. По их словам, они хотели напугать судовладельца. Какова истинная причина нападения, мне, как и всем членам команды, неизвестно до сих пор. Может, в Москве в ходе расследования этого дела и появились какие-то объяснения, но мы не знаем никаких подробностей. Судебные разбирательства ещё идут. - Не было ли каких-то печальных прогнозов? - Как не было? Всё было. Когда подходили к океану, было чуть тревожней, чем вблизи от берега. В океане с нами могли сделать всё, что угодно. Что стоит избавиться от нас и затопить корабль? - Каким образом Вы передавали сообщения родным? - Пока на корабле были захватчики, никак не передавал. Уже потом, после освобождения судна, я купил у российских моряков мобильный телефон (деньги у нас не отобрали) и, как только появлялась возможность выйти в Интернет, когда были у тех или иных берегов, пересылал сообщения по электронной почте.Я всё время надеялся, что маме до конца так ничего и не скажут. Но так получилось, что супруга сообщила маме о моём исчезновении и она не знает, что делать. Вместе они и плакали. - Можете ли Вы рассказать, как проходило освобождение судна от пиратов? - В общих чертах. Во время пребывания пиратов на корабле они старались его изменить: судно было перекрашено, сменили флаг. Когда к нам подошёл «Ладный» (сторожевой корабль Черноморского флота России, обнаружил и освободил «Arctic Sea». — прим.авт.), мы шли под другим названием и под флагом Северной Кореи. Несмотря на всю эту маскировку и тёмное время суток, корабль вызвал у моряков подозрения, и нас попросили лечь в дрейф до утра. За это время на «Ладном» выяснили, где на самом деле находится северо-корейское судно с таким же названием. Утром в результате переговоров с российскими моряками пираты сдались. Так всё закончилось тихо и, к счастью, без жертв. Могло быть всякое — ведь захватчики были вооружены, мало ли что пришло бы им в голову. Правда, ребята стали придумывать разные небылицы, рассказывать, что они экологи, что пираты были и ушли, а они попали на судно случайно. Какой версии они придерживаются сейчас, я уже и не знаю, но версия с экологами шита белыми нитками: они так и не смогли сказать, на какую экологическую организацию работали. После освобождения тоже было много неопределённого: 25 дней мы стояли на рейде и ждали, куда нас направят дальше. Самое сложное в то время — нехватка еды и воды, так как наших запасов уже не осталось. Еда была скудной: нам кое-что доставляли на шлюпках с «Ладного». Но основная проблема была с водой. Был период, когда воду давали через день по утрам на 5 минут. - Когда судно всё же снялось с якоря, оно передвигалось только на буксире. Это было связано с какими-то повреждениями? - Не совсем. Во-первых, после освобождения на корабле осталась не вся команда, а только четыре человека. Этого количества людей достаточно для минимального обеспечения и обслуживания судна, но не для его управления. Во-вторых, на судне не было топлива. Сухогруз почти три месяца был в море, не заходя ни в один порт. Топлива оставалось всего 20 тонн, а в сутки при самостоятельном передвижении расходуется 10 тонн. Нам давали дизельное топливо понемногу только на освещение судна. В-третьих, из строя была выведена только связная аппаратура, но без неё мы, согласно Международной конвенции, также не могли передвигаться. - Когда пришло осознание, что всё закончилось? - Когда снялись с якоря и особенно когда пришвартовались и ступили на берег Мальты, хоть до дома было далеко. Потом ждали два дня рейса на Турцию и через Стамбул и Москву добрались до Архангельска. - Первое, что Вы сделали, переступив порог дома? - Обнял жену, сына, кошку (смеётся). В аэропорту вместе с нашими родными нас встречали корреспонденты. - Обращались ли Вы после возвращения за медицинской помощью? - Нет, в этом не было необходимости. Ещё на судне у меня побаливала рука, но я её там и вылечил какой-то мазью, которую нашёл в судовой аптечке. Для всех членов команды предусмотрена реабилитация в санатории. После возвращения из Молдавии до выхода в очередной рейс я успею ещё пройти курс процедур. - И все-таки говорят, что вместо древесины на борту ««Arctic Sea» находилось оружие... - Это полный бред! Исключено! Мы везли именно древесину! - А с вами судовладелец рассчитался за те злоключения, которые вы испытали? Может, премию выписал... - Нет, премий не было и рассчитался еще не полностью. Часть денег выплатил, остальное ждем. - Вы каждый год приезжаете в Молдову? - Практически да. Я очень люблю город своего детства и юности, по которому можно пройтись пешком от одного края до другого. Выйдешь в центр — вот тебе и рынок, и торговые центры: всё рядом, в твоём поле зрения. - В море пойдете? - Конечно! Завтра уезжаю к месту работы, а потом — в море! В материале использована информация газеты «СП» (Бельцы).