1 ноября 34-ый том коллекции «Великие поэты» - Евгений Евтушенко

Сергей ПОНОМАРЕВ, зам. главного редактора «КП», - о том, кто «больше чем поэт»: Нобелевку - Евгению Евтушенко!

- Самая большая несправедливость в том, что Евтушенко не дали до сих пор Нобелевскую премию. Уже дважды номинировали, но каждый раз комитет отодвигал его в пользу никому не известных писателей из стран, которые иначе, как литературными задворками, не назовешь.

Сергей ПОНОМАРЕВ

Конечно, в своем отношении к нему у меня много личного. Наверное, потому, что всегда был в ритме его строчек. Помните: «поэт в России больше чем поэт»? График этих командировок чудесным образом пересекался с моими местожительствами и занятиями. Впервые - в конференц-зале инженерного корпуса Уралмашзавода, где Евтушенко читал стихи конструкторам и чертежницам, а я, восьмиклассник, проходивший на заводе производственную практику, забившись в уголок перед сценой, вслушивался в эти характерные, чисто евтушенковские раскатистые аллитерации и неожиданные ассонансы.

И, собой не дорожа, вся дрожа от жара, обжигающе рыжа, женщина бежала...

Потом другая встреча - в Магадане, куда он прилетел, как тогда говорили, «в творческую командировку» - за материалом для будущей поэмы, а я, начинающий корреспондент областной газеты, сопровождал его к рыбакам и старателям, а уже спустя полгода, втаптывая в замерзший мох желтые капли морошки, повторял нараспев строчки из только что опубликованной в журнале «Юность» поэмы «Северная надбавка»:

За -

вдавливаемые вьюгой внутрь глаза,

за -

мороза такие, что кожа на лицах,

как будто кирза,

за -

ломающиеся, залубеневшие торбаза...

Помнится, там еще были уж совершенно неожиданные, чисто по-евтушенковски выламывающиеся из всех логических правил рифмы «груза» (с ударением на «а»), «сабза» и «ядовитое пресмыкающееся наших пустынь гюрза»…

Много позже, уже в «Комсомолке», куда Евтушенко пришел получать гонорар - его он тут же потратил на шампанское, которым поил наших женщин-корректоров, - мы допоздна сидели тесным кружком, и он опять читал стихи и искрил.

У многих интеллигентов-шестидесятников отношение к Евтушенко и его поэзии, мягко говоря, неоднозначное. В вину ему ставят чуть ли не все - феерические цветные пиджаки, кепочки и галстуки невероятных фасонов. То, что писал про Ленина, причем делал это талантливо и искренно, и про ударные комсомольские стройки вроде Братской ГЭС и КамАЗа. И что всегда был любимцем публики.

С «Комсомолкой» у Евтушенко тоже бывали непростые периоды. Помню одну анонимную «отповедь», напечатанную в газете в начале 70-х, где от имени некоего студента-международника МГИМО давался гневный и по-аппаратному тупой «ответ» на сатирический стихотворный памфлет Евтушенко «Дитя-злодей». Похоже, этого откликанта сильно задели строчки:

И там, в постели милой шлюшки, дитя-злодей пока играет в погремушки ее грудей…

Бывало всякое. И посиделки в редакции, и наша поддержка его поэтического спектакля «Идут белые снеги», с которым Евгений Александрович ездил по России. Но еще я думаю, что этим томом коллекции «Великие поэты» мы не только отмечаем заслуги Евтушенко перед мировым стихосложением, но и дополнительно сглаживаем вину своих предшественников за былые недоразумения.