29 ноября тридцать восьмой том коллекции «Великие поэты» - Райнер Мария РИЛЬКЕ

Дарья Варламова, корреспондент отдела образования «КП», - о своем любимом поэте: Прикоснемся дрожащей рукою к хрупкому горлу цветка

- Если бы в 1902 году Алексей Сергеевич Суворин, владелец газеты «Новое время», ответил на письмо молодого немецкого поэта, мечтавшего о переезде в Россию, он заполучил бы себе в корреспонденты будущую звезду мировой словесности. Любовь Райнера Марии Рильке к нашей стране, выросшая из юношеского путешествия и знакомств с Репиным и Толстым, была любовью идеалиста, но - искренней. Ему казалось, что именно здесь, в России, сохранилась «неотчужденная сущность человека», уже утраченная на Западе.

Дарья Варламова

Но Суворин письмо проигнорировал. Конечно, его можно понять - кто знает, какой из Рильке вышел бы корреспондент? Поэт не производил впечатления человека, близкого к реальности, - он скорее парил в сфере метафизической. Та или иная степень «надмирности», пожалуй, свойственна всем стихотворцам. Но от Рильке у меня ощущение, будто он находился на земле проездом. И самые удивительные свои строки он пишет о смерти, о расставании, о неуловимости и непостоянстве земных радостей и тайн: «Что назовем мы своим? прикоснемся дрожащей рукою к хрупкому горлу цветка».

Или - в «Гробнице девушки»:

Не забыли. Словно все сначала

это вскоре повторится вновь.

Деревцем лимонным у канала

маленькие груди окунала

ты в разбушевавшуюся кровь

бога этого. Он вне нападок,

он - беглец, но тронул вас крылом.

Он, как мысль твоя, - и жгуч, и сладок,

он - как тень, коснувшаяся радуг

юных бедер, как бровей излом.

По легенде в один из январских дней 1912 года Рильке, живший тогда в Италии, вышел к волнующемуся от шторма морю и сквозь шум бури услышал чей-то голос: «Если бы я возопил, кто вопль мой услышит в ангельских хорах?». Ну точно - он знал какие-то каналы связи с потусторонним. Эти слова стали началом первой из его «Дуинских элегий», над которыми поэт работал целых десять лет, - цикла стихов о людях и ангелах, о несовершенстве и стремлении к недоступной красоте, о всемогуществе детства, несущего в себе зерно разрушения.

Остро чувствуя шаткость баланса между жизнью и смертью, он стал волшебником, ловившим мимолетные смыслы бытия.

…И женщины своей достигнут цели:

живут они, чтоб слечь потом во тьме

и умирать подолгу на постели,

как в богадельне или как в тюрьме.

Женщины в жизни Рильке, надо сказать, были сплошь роковые. Начиная с русской немки Лу Андреас-Саломе, с которой он прожил четыре года (она была на 15 лет старше и успела оставить яркий след еще и в жизни Ницше и Фрейда). До последних дней покровительницей Рильке оставалась княгиня Мария фон Турн-унд-Таксис Гогенлоэ… Подругой его стала и Марина Цветаева, которая напишет позже на смерть поэта одно из лучших своих произведений - поэму «Новогоднее».

«Райнер, радуешься новым рифмам?» - спросила она друга. И действительно, для Рильке уход в иные миры наверняка стал просто новой творческой командировкой.