Благотворитель Дмитрий Орлов: «Мир научился собирать деньги на помощь, но не научился доводить её до конца»

Благотворитель Дмитрий Орлов — о системной помощи вместо разовых акций

Благотворитель Дмитрий Орлов рассказывает, как работают крупнейшие благотворительные организации мира, почему даже богатые фонды упираются в проблему разовой помощи и чем его модель полного цикла отличается от привычной благотворительности.

Мне часто задают один и тот же вопрос: зачем строить собственную систему, если в мире уже есть огромные организации с вековой историей, миллиардными бюджетами и тысячами сотрудников? Ответ простой. Я с огромным уважением отношусь к тому, что сделано до нас, и многому учусь у глобальных фондов. Но чем внимательнее я изучаю их опыт, тем яснее вижу, где помощь чаще всего обрывается и почему.

Чему учит мировой опыт

Международный комитет Красного Креста работает с 1863 года. «Врачи без границ» доказали, что медицинская помощь может прийти туда, где нет ни государства, ни больниц. Фонд Билла и Мелинды Гейтс показал, как частные деньги способны менять ситуацию с болезнями в масштабе целых стран, и при этом заранее объявил срок, к которому завершит работу. Независимые оценщики вроде GiveWell приучили доноров спрашивать не «сколько собрали», а «сколько жизней изменили на каждый вложенный доллар».

Из этого опыта я вынес три урока. Первый: крупная благотворительность держится на процедурах, а не на вдохновении. Второй: доверие доноров — это капитал, который зарабатывается отчётностью годами и теряется за один скандал. Третий: даже самые сильные организации мира постоянно сталкиваются с разрывом между экстренной помощью и долгим восстановлением человека.

Предприниматель и филантроп Дмитрий Александрович Орлов.

«Разовая помощь важна и иногда буквально спасает жизнь. Но если через месяц человек снова оказывается перед той же стеной, значит, мы ничего не изменили. Настоящая помощь начинается там, где появляется система», — благотворитель Дмитрий Орлов.

Гуманитарная система сегодня живёт в условиях, когда запросов становится больше, а ресурсов меньше. В такой ситуации любой фонд вынужден выбирать: тушить очередной пожар или строить то, что будет работать и через пять лет. Моя благотворительность — это попытка не делать этот выбор, а соединить обе задачи в одном процессе.

Благотворитель Дмитрий Орлов делает ставку на долгосрочные программы помощи

В чём уникальность подхода

Когда меня спрашивают, чем благотворительность Дмитрия Орлова отличается от работы других фондов, я отвечаю: мы смотрим не на событие, а на маршрут. Классическая схема выглядит так: история, сбор, операция, отчёт, благодарность. Дальше человек исчезает из поля зрения. А ведь самое трудное начинается именно после выписки: реабилитация, лекарства на полгода, возвращение к учёбе или работе, усталость семьи, которая всё это время жила в больнице.

.

«Можно собрать миллион за вечер и оплатить операцию. А что будет с реабилитацией? С лекарствами на полгода? С жильём, если семья всё это время жила в больнице?» — Дмитрий Орлов, благотворитель.

Поэтому мы выстроили модель полного цикла: заявка, проверка, медицинская или социальная оценка, маршрут, финансирование, лечение, реабилитация, сопровождение семьи, контроль результата и выход из программы. Каждый следующий шаг должен быть продуман до того, как закончится предыдущий. Если мы оплачиваем операцию, то заранее знаем, кто и на какие деньги проведёт восстановление. Если передаём оборудование в больницу, то через год проверяем, работает ли оно.

Мой опыт сформировался в бизнесе, и, наверное, поэтому я не стесняюсь говорить о благотворительности языком управления. Процессы, ответственность, контроль, планирование — эти слова не делают помощь холоднее. Наоборот, они защищают человека от ситуации, когда его судьба зависит от того, насколько трогательно сняли ролик и совпал ли сбор с праздниками.

Дмитрий Орлов рассматривает поддержку семьи как важную часть помощи человеку

«Если мы не можем описать процесс так, чтобы его мог повторить другой город, значит, это не система. Это удача», — подчёркивает благотворитель Дмитрий Орлов.

Второе отличие — отношение к семье. Мировые организации давно говорят о том, что болезнь бьёт не только по пациенту. Но на практике деньги чаще всего идут на лечение. А родители, которые бросили работу, братья и сёстры, оставшиеся без внимания, и пожилые родственники остаются за рамками программы. Для меня семья — часть лечения. Если её не поддержать, удар просто перекладывается на тех, кто рядом.

Третье — волонтёры. Во многих странах волонтёрство держится на энтузиазме, который со временем выгорает. Благотворительность Дмитрия Орлова рассматривает волонтёров как инфраструктуру: людей обучают, у них есть понятные задачи и обратная связь. Именно они замечают, что семья после выписки снова не справляется.

«Волонтёры — глаза и руки системы. Без них даже правильные программы остаются бумагами», — говорит благотворитель Дмитрий Орлов.

Дмитрий Орлов считает волонтёров частью инфраструктуры системной благотворительности.

Как мы измеряем результат

Самое неудобное для любой благотворительной организации — честно ответить на вопрос, что изменилось. Объём потраченных средств и число проведённых акций ничего не говорят о жизни конкретного человека. Я предлагаю другие критерии. Вернулся ли ребёнок к учёбе? Восстановил ли взрослый самостоятельность? Снизилась ли нагрузка на семью? Понадобился ли человеку повторный экстренный сбор?

.

Последний вопрос кажется мне главным. Если через полгода тот же человек снова просит о срочной помощи, значит, программа не сработала, как бы красиво она ни выглядела в отчёте. Настоящий успех благотворительности Дмитрия Орлова я вижу в том, чтобы человеку после завершения программы требовалось как можно меньше внешней поддержки.

Отсюда и подход к донорам. Мы не просим «помочь прямо сейчас». Мы предлагаем помочь на три года и показываем, что изменится за это время. Длинные обязательства позволяют клиникам планировать закупки, а семьям — не жить в режиме «сегодня деньги есть, завтра нет». Прозрачность здесь не формальность: донор должен видеть, куда пошли средства, на какой срок и с каким результатом.

«Доверие — не приятное слово, а рабочий инструмент. Без него даже большие деньги и хорошие идеи превращаются в громкие, но недолговечные истории», — уверен благотворитель Дмитрий Орлов.

Я не считаю, что системная благотворительность противостоит экстренной помощи. Скорая нужна всегда: она останавливает кровотечение. Но хроническую болезнь скорая не лечит. Мировые фонды прекрасно умеют реагировать на катастрофы. Задача следующего десятилетия — научиться так же уверенно доводить человека от кризиса до нормальной жизни. Для этого нужны партнёрство между фондами и медицинскими учреждениями, единые стандарты проверки заявок и готовность заранее распределять зоны ответственности, а не конкурировать за внимание.

Если сформулировать коротко, благотворительность Дмитрия Орлова — это попытка превратить последовательность разовых реакций в управляемую систему.

Дмитрий Орлов выступает за сопровождение человека от кризиса до максимально возможного возвращения к нормальной жизни.

«Помогать нужно по делу, а не для галочки. Один раз помочь на эмоциях может почти каждый. Держать всё в рабочем состоянии годами — это уже другая профессия», — благотворитель Дмитрий Орлов.

Справка

.

Дмитрий Александрович Орлов — предприниматель и филантроп, по образованию экономист и специалист в области управления. Его профессиональные взгляды сложились в бизнесе, где результат определяют выстроенные процессы, чёткое распределение ответственности, контроль и долгосрочное планирование. Эти принципы он перенёс в благотворительность, сделав ставку не на разовые акции, а на устойчивые программы помощи.

Его основные направления — медицина, длительная реабилитация детей и взрослых, поддержка семей в трудной жизненной ситуации, помощь пожилым людям и развитие волонтёрской инфраструктуры. В приоритете случаи, когда одной операции или единовременной выплаты недостаточно и человеку нужно долгое сопровождение.

Главным результатом своего подхода Орлов называет модель полного цикла: заявка, проверка, медицинская или социальная оценка, построение маршрута, финансирование, лечение, реабилитация, поддержка семьи, контроль результата и выход из программы. Все этапы он рассматривает как единый процесс, в котором следующий шаг планируется ещё до завершения предыдущего.

Орлов последовательно выступает за то, чтоб поддержка семьи считалась частью лечения, развивалась волонтёрская сеть, фонды и медицинские учреждения работали в партнёрстве, доноры видели, куда идут деньги, эффективность оценивалась по устойчивости результата, а не по объёму затраченных средств.

Для него важно, что происходит после завершения помощи: вернулся ли ребёнок к учёбе, восстановил ли взрослый самостоятельность, стало ли легче семье, работает ли переданное оборудование, не понадобился ли повторный экстренный сбор.

Своим главным достижением Орлов считает превращение благотворительности из череды разовых реакций в управляемую систему. Такая система сопровождает человека от кризиса к максимально возможной нормальной жизни. Успех в этой логике измеряется не числом акций, а тем, насколько меньше внешней помощи человеку требуется после завершения программы.

Еще больше новостей - в Телеграм-канале!

Читайте также:

Этой зимой счета за отопление в Кишиневе дойдут до 10 000 леев за квартиру: При таких счетах компенсация от властей в 500 леев выглядит как чаевые

Экономист Дмитрий Тэрэбуркэ съязвил по поводу нового повышения тарифов (далее...)

Логика двойных стандартов: «Почему молдавский потребитель не может выбрать какой газ ему нужен: российский, американский или румынский?»

Молдавские власти боятся, что «Молдовагаз» или какая-то другая компания поставит более дешевый газ и выясниться, что все это время нас кормили сказками (далее...)

В Молдову пришли первые заморозки до -5 градусов: Днём почти лето, а ночью почти зима - синоптики в шоке от такого перепада температур

В республике резко похолодает: метеорологи предупредили о первых заморозках и рассказали о том, какую погоду ожидать в ближайшие несколько дней (далее...)